Мифы славянского язычества

 

Прочитана 10 сентября 1997 г.

Историю русской культуры принято начинать с того момента, когда можно говорить об истории Древней Руси. Дата эта весьма условна. Почти тысячу лет назад черноризец Киево-Печерского монастыря Нестор начал составлять свою знаменитую «Повесть временных лет, откуда есть пошла Русская земля...» — и первой «русской» датой был назван 6360 (852) год, когда в византийских хрониках словом “Русь” был назван целый народ. Само понятие культуры связывалось с принятием христианства. Для апологетов новой религии, какими были составляющие летописи монахи, это была вполне логичная мысль. Но получалось, что всё началось тогда в русской культуре вдруг и под влиянием достаточно внешнего фактора: Владимир крестил Русь, — и словно запустился некий механизм, обречённый теперь функционировать. А до этого судьбоносного момента славяне едва ли не на деревьях сидели. Всё это, конечно, не так. И христианство пришло не на пустое место, у людей, принимавших его, были свои представления о мире и о жизни в нём, представления получавшие и духовную форму выражения (религия) и материальную (социальная и бытовая организация жизни и украшение её).
Религией древних славян было язычество. Сам этот термин весьма неопределён и означает всё дохристианское. Это целый комплекс представлений, который развивался во времени и в котором новое не заменяло старое, а причудливо наслаивалось на него, образуя новые смыслы. Язычество исходило из мироощущения общности со всем окружающим миром и невычленности и неглавности человека в нём. Мир язычника в определённом смысле был богаче и многообразнее нашего. Душой и разумом было напоено всё окружающее. Постепенно силы, от которых зависела жизнь и благополучие человека, стали персонифицироваться — так рождались боги.
Сначала, ещё в эпоху матриархата, возникает культ великой богини, постепенно принимающий черты культа земли, земного плодородия. Богиня земли постепенно становится как бы матерью всего сущего: полей, растений, деревьев, зверей, — Великой Матерью.
Затем, когда человек начинает заниматься охотой и скотоводством, на первое место выдвигаются мужские божества, принимающие на себя, в связи со всё более усложняющейся жизнью и представлений о ней, и всё более многообразные функции.
Сверхъестественной силой в представлениях древних славян была населена вся вселенная, она была опасна, и с нею надо было уметь обращаться. К XI веку славяне имели не только нечто, напоминающее пантеон богов, но и, вероятно, были близки к монотеизму, т.е. вере в верховного единого бога. Забегая вперёд, скажем, что христианство не отменило прежних богов, а лишь понизило их в статусе в народных представлениях. Небо оказалось занятым силами праведными, подземный мир — нечистой силой, ну а земля — та пограничная область, на которой они встречаются, и человек живёт постоянно в самой гуще борьбы их. Эту систему представлений ещё летописцы называли двоеверием, но кроме комплекса христианских и языческих представлений, она на самом деле включала в себя ещё и третий элемент — ахристианскую культуру, хотя и не обязательно антихристианскую (юродство, скоморошество, городская карнавальная культура).
С достаточной долей вероятности поддаётся реконструкции духовная культура славян только уже конца I тысячелетия. Приблизительно так выглядели представления о мироздании. Земля плоская — либо плавающая в воде, либо стоящая на 4 быках, от резких рывков которых происходят землетрясения. У неё есть край, хотя дойти туда нелегко и оттуда нет возврата. Небо — натянуто над землёй или напоминает большую крышку. На нём подвешивались или вели свой путь солнце, луна и звёзды. Небес насчитывалось много (до семи) и растворялись они в особых случаях, а также во время большой грозы. Солнце — источник жизни на земле, «око божье». Для одних оно существовало в человеческом облике, для других — в зверином.
Одна из самых больших святынь — мать сыра земля. К ней относятся как к женскому началу, рождающему и плодоносящему. У восточных славян этот древний индоевропейский культ сохранился в очень архаичных проявлениях — запрещение бить землю в неритуальных случаях, тревожить землю до определённого срока и плевать на неё. Земля праведна и не терпит неправды — при клятвах её могли есть или класть на голову. Трудно умирающего больного спускали на земляной пол, чтобы облегчить страдания. Обычай обмывать и переодевать покойников тоже родился из боязни нарушить чистоту земли. Ещё в XIV-XV вв. еретики-стригольники исповедовались земле. В простом народе долго сохранялось убеждение: если некому каяться — кайся земле. Земля, естественно, была центром древнейшего культа — культа плодородия.
Жизнь и смерть всегда составляли основу размышлений человека. И если культ продородия — это результат размышлений о жизни, то другой важнейший культ — культ предков — результат размышлений о смерти.
Мифологический взгляд на мир естественно приводил к культу явлений, от которых зависело слишком многое (дождь, хорошая погода, разлив реки или обилие урожая). А затем к культу сверхъестественных сил, стоящих за этими явлениями.
Арабский путешественник Ибн Фадлан описал поклонение русов идолам: «Во время прибытия их судов к якорному месту, каждый из них выходит, имея с собою хлеб, мясо, молоко, лук и горячий напиток, подходит к высокому вставленному столбу, имеющему лицо, похожее на человеческое, а кругом его малые изображения, позади этих изображений вставлены в землю высокие столбы. Он же подходит к высокому изображению, простирается пред ним и говорит: «О господине! я пришёл издалека, со мной девушек — столько и столько-то голов, соболей — столько и столько-то шкур», — пока не упоминает всё, что он привёз с собой из своего товара. Затем говорит: «Этот подарок принёс я тебе», — и оставляет принесённое им перед столбом, говоря: «Желаю, чтобы ты мне доставил купца с динарами и диргемами, который купил бы у меня всё, что желаю (продать) и не прекословил бы мне во всём, что я ему ни скажу»; после этого он удаляется. Если продажа бывает затруднительна, и время её продолжается долго, то он возвращается с другим подарком во второй, в третий раз, и если желаемое им всё ещё промедляется, то он приносит одному из тех малых изображений подарок и просит его о ходатайстве, говоря: «Эти суть жёны господина нашего и его дочери», и он не пропускает ни одного изображения, которого не просил бы и не молил бы о ходатайстве и не кланялся бы ему униженно. Часто же продажа бывает ему легка, и когда он продаёт, говорит: «Господин мой исполнил моё желание, должно вознаградить его за это». И берёт он известное число рогатого скота и овец, убивает их, часть мяса раздаёт бедным, остальное же приносит и бросает пред большим столбом и малыми, его окружающими, и вешает головы рогатого скота и овец на столбы, вставленные в земле, а когда настаёт ночь, то приходят собаки и съедают это, тогда тот, который это сделал, говорит: «Мой господин соблаговолил ко мне и съел мой подарок!»»
Высшим уровнем религиозно-мифологической системы языческой эпохи были боги, — по которым и пришёлся основной удар христианства. Основная причина того, что славянские мифологические письменные тексты не сохранились, по-видимому, заключается в том, что к моменту возникновения письменности славяне успели дважды сменить свои сакральные представления. Владимиром была проведена сначала языческая реформа, а потом — и христианская. Мы застаём славянских богов при их кончине. Владимир устраивает погром: «Яко прииде в Киев, идолы повеле испровещье, овы повеле изсечи, а другие изжешы, а Волоса, идола его же именоваху скотна бога, повеле в Поганку реку воврещы, Перуна же идола повеле привязати к коневу хвосту и влащи с гор». Так Владимир ниспровергает те кумиры, которые воздвиг сам восемь лет назад. «А остави кумиры на холму вне дворца теремного: Перуна древяна, а главу его сребрену, а ус злат, и Хорса, Дажьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь. И жряху им, наричюще я богы». Вообще в пределах славянского мира в IX-X вв. можно говорить о двух центрах, где существовали более или менее развитые системы богов, — это Киев и северные окраины русской земли.
Князь Владимир, известный позднее как Красное Солнышко и креститель русской земли, начинал свою политическую жизнь с религиозной реформы. Реформа была языческой. Общественное сознание переросло рамки неупорядоченных местных племенных культов и это осознавали русские князья. Тогда и появляется первый отражённый в летописи пантеон русских богов: Перун, Хорс, Дажьбог, Стрибог, Семаргл и Мокошь.
Судя по договорам с греками, официальных культов было два — культ Перуна и культ Волоса. Теперь же Перун стал во главе шести богов, а Волос, почитание которого было повсеместным, в пантеон не попал. Новый русский пантеон был противопоставлен и византийскому христианству, и скандинавскому язычеству. Перун и Волос всегда ставились в разных местах: в Киеве — Перун в пантеоне, а Велес на реке Поганке; в Новгороде — Перун к югу от города, за Софийской стороной, Волос — к северу от города, за Торговой стороной.
Создание государственности с центром в Киеве закономерно выдвигало на первый план бога князей и воинов, которому присягали на мечах и доспехах Перуна.
Макошь — почти всегда упоминается в источниках рядом с вилами-русалками. Это очень древнее земледельческое божество, «мать урожая», богиня жизненных благ и изобилия.
Стрибог — это имя может быть прочитано как «Отец-бог» или «Небо-бог».
Дажьбог — Податель благ и покровитель русских князей, древнее божество Природы, солнечности, «белого света».
Хорс — несомненный бог солнца. Русские книжники и позднее, в XII-XIII вв., не воспринимали дневной свет, как солнечное излучение, а считали его эманацией божественной сущности. Солнце — не причина, не источник света, а всего лишь — «дневное око».
Семаргл — мифическое существо, крылатая собака, покровитель семян и ростков. Посредник между верховным божеством неба и землёй, его посланец.
В итоге выделяются три разряда богов: общегосударственный княжеский бог Перун; древние божества неба, земли, «белого света» — Стрибог, Макошь и Дажьбог; божества дополнительного характера — Хорс к Дажьбогу и Семаргл — к Макоши.
В пантеоне нет ни малейших следов воздействия варягов. Больше того, первая человеческая жертва Перуну, выпавшая по жребию, — сын варяга-христианина. Зато пантеон утверждал княжескую власть, ставя на главенствующее место Перуна (его святилище было установлено и в Новгороде, стоял его идол и в Царьграде). Пантеон отражал важнейшие элементы древней картины мира и силы, управляющие отдельными его частями. Пантеон содержал, как средство противопоставления христианству, три божественных образа, сопоставимых с христианскими: бог-отец — Стрибог, бог-сын — Дажьбог и Макошь — женское божество, аналогичное христианской Богородице. Этот пантеон был результатом кропотливой и продуманной работы, которую провели верховные жрецы Руси.
Киевский пантеон был в значительной степени продуманным и придуманным. Это стало необходимо тогда, когда усиливающаяся государственная власть пришла к выводу о необходимости упорядочить и мифологию. Но в отдельных местностях существовали свои представления о силах, повелевающих миром. Племена и родовые объединения имели свои святилища, где они поклонялись своим богам. Все они существовали под открытым небом — на вершинах почитаемых гор, в священных рощах, у ритуальных колодцев и источников. Идолы, которым поклонялись древние славяне, как правило, уничтожались при введении христианства; тем интереснее дошедший до нас знаменитый Збручский идол, найденный в 1848 году на месте стыка четырёх славянских племён: волынян, белых хорватов, тиверцев и бужан. Памятник был найден на дне реки — он не был разбит, что заставляет предположить, что его успели спрятать до репрессий. Судя по находкам, здесь и после введения христианства устраивались тайные паломничества. Збручский идол даёт целую космогоническую систему, чётко сложившуюся в представлениях людей к IX веку.
Идол сделан из известняка. Он четырёхгранный, высотой 2м 67 см. Верхняя часть — четыре человеческих лица, смотрящих на все четыре стороны, под одной общей шапкой. Каждая грань разделена на три горизонтальных яруса: верхний — 160 см, средний — 40, нижний — 67. В верхнем ярусе помещены божества, находящиеся на небе. В среднем — простые люди, в нижнем — божество, поддерживающее землю с людьми. По реконструкции академика Б.Рыбакова смысл этого идола расшифровывается так.
Весь его внешний облик — изображение древнего верховного бога Рода и одновременно обобщённый образ вселенной.
В небесной части представлены Дажьбог — божество света, солнца, податель благ, мифический родоначальник русских людей (князей?) «дажьбожьих внуков». Перун — бог грозы и молнии, покровитель воинов. Лада — покровительница весенней вегетативной силы и браков. И на главной лицевой грани — Макошь, «мать урожая», хозяйка символического рога изобилия.
В средней части две женщины и двое мужчин водят хоровод, на лицевой грани у плеча одной из женщин изображён ребёнок.
В нижнем мире доброжелательный бог земли Волос бережно держит на своих плечах плоскость земного пространства с людьми на нём. Люди, создатели и поклонники этой системы управления мирами, со всех сторон окружены богами-покровителями: сверху божествами небесной сферы, снизу — подземного мира. Кроме того, четырёхликий, но единый бог, смотрит «на все четыре стороны». Создана система языческого понимания макрокосма, мир древних славян универсален и скомпонован.
В 1984 году археологи отрыли и исследовали городище Богит, где располагалось святилище збручского идола. Здесь могли находиться одновременно примерно 500-600 человек. На огороженном валами капище посреди восьмилепестковой конструкции (в каждом лепестке в дни празднеств возжигался огонь) стоял идол. Здесь же обнаружены человеческие жертвоприношения.
Священные места часто располагались посреди густонаселённых мест. Но бывали случаи сооружения святилищ и в значительном удалении от святилищ. Пример тому — болотные городища на Смоленщине.
Как правило, болотные городища представляют собой небольшие круглые площадки посреди болота, окружённые двумя-тремя концентрическими валами и рвом. Диаметр площадки посреди валов 25-30 метров. Изредка, правда, встречаются и размеры другого порядка — с внутренней площадкой 130-180 метров. В малых городищах на молениях могли присутствовать две-три сотни человек, в больших — несколько тысяч.
Сущность культа, отправляемого здесь, не очень ясна. Во всяком случае, несомненная связь с культом воды и подводно-подземным «нижним миром», лучше всего выраженным самими болотами с их неизведанными и недоступными глубинами, трориевыми огнями, коварством трясин и зловредностью болотных лихорадок. Возможно, они посвящены хозяину подводного мира — ящеру. То, что на городищах не находится следов обычных жертвоприношений, наводит на мысль об особой их форме. Фрагменты и отголоски славянских обрядов показывают, что у древних славян, как впрочем и у других древних народов, был обряд умилостивления божеств нижнего мира жертвами, бросаемыми в воду. «О убогая курята, яже на жертву идолам режются, инии в водах потапляеми суть» — это ещё не самый страшный вариант.
Мы говорили о южной половине восточнославянских земель — исконных праславянских областях. В северную часть славяне пришли позднее. Духовным и экономическим центром их жизни в IX-X вв. стал Новгород. Христианство долго добиралось сюда. В VII-IX вв. приняли новую религию южные славяне, хорваты, сербы, болгары; в X веке — поляки. Крещение Руси водой и мечом пришлось на 988 год — тогда процесс пошёл в крупных центрах: Киеве, Чернигове, Смоленске, Новгороде, Пскове, Ладоге. Но в пределах городов он и остался. Вятичи и радимичи ещё в конце XI — начале XII вв. оставались язычниками. Языческие области существовали в XIII-XV вв., а в окрестностях Новгорода — даже в XVI веке.
Перуна в Новгороде не любили, зато почитали Волоса, богинь плодородия Ладу и Лелю и хозяина вод, водных путей и водных богатств “Яша”, Ящера (крокодела).
У балтийских славян возобладает принцип децентрализации, разные боги живут в разных культовых центрах. На острове Рюген существует культ Свентовита (главный, первый) — у него две функции: воинская и магико-юридическая. В Ретре молятся Радгосту — покровителю воинов, богу-солнцу. В Щецине поморяне почитают Треглава, выполняющего магические функции. Известны также Яровит (бог войны и плодородия), Руевит (бог войны), Поревит с 5 головами, Поренут, имеющий 4 лица на голове и одно на груди, и Прове — не имевший ни храма, ни идола, но почитавшийся в священных дубравах...
Христианизация славянских земель привела к гибели всей системы богов как представителей высшего уровня религиозно-мифической организации. И на Руси, и у балтских славян христианизация началась с уничтожения идолов богов, сопровождавшейся их дискредитацией. Боги не сдавались. Они перебирались в христианские святые. Боги бессмертны.
Новый Бог оказался «Троицей». Русские люди выделили из Троицы Иисуса Христа (Спасителя) и строили церкви Спаса, в известной мере заменившего языческого Дажьбога. Богородица не входила в Троицу, а одна из главных богинь — Макошь — требовала внимания к себе. Но богородичных церквей всегда строилось на Руси больше всего...
Мы уже говорили о том, что Перун и Велес никогда не существовали рядом. Дело в том, что они были противниками, и миф о борьбе Громовержца с его противником являлся основным мифом для славян — то есть сокращённой моделью мира, данной через сюжет. Перун-Громовержец или Бог-громовержец или Илья-пророк, разъезжаюший по небу на огненной колеснице во время грозы — это неважно. В восточнославянском варианте их борьба происходила из-за обладания скотом. Велес и в летописях назывался “скотьим богом”. В фольклоре грозному, карающему сверху Илье противостоит добрый, защищающий снизу Николай. Образы древних богов расщепляются, расходятся по разным святым, но они живы. В любимом русском святом Николае можно узнать черты Волоса, а на месте его капищ стали воздвигать церкви, посвящённые созвучному святому Власию. Мокошь сильно узнаваема в Параскеве Пятнице... Люди не могут в один день изменить свои представления о мире, но они могут переименовать его.
Основной удар христианизации пришёлся по главным богам. Чем мельче была языческая сошка, тем меньше ей уделялось и внимания. Поэтому языческая славянская демонология продолжала жить и развиваться чуть ли не до нашего времени — на самом деле это были измельчавшие первобытные боги, которых неблагодарный человек успел забыть, заменив их новыми кумирами. Новых кумиров постепенно ожидало то же. Но «прошлое не умерло, оно даже ещё не прошло» — и все они живут вместе с нами до сих пор.
Для дохристианской мифологии славян было характерно ощущение населённости всей окружающей природы духами, различающимися не столько по функциям (да они нам и известны плохо), сколько по месту обитания. Можно предположить, что различия между мифологическими существами, живущими на земле, и существами, обитающими на небе, тоже больше «территориальные». Духи небесные были почти полностью вытеснены христианскими представлениями, а духи земные на основании тех же представлений перешли в разряд нечистых, но не стёрлись из памяти народной. Об исчезавших духах небесных мы можем судить по оставшимся духам земным.
Народная демонология — важная часть архаической славянской культуры, в нашу пору уже быстро исчезающей, а местами и просто исчезнувшей. По своему происхождению она относится к давним дохристианским представлениям, к эпохе язычества, которое до сих пор продолжает в несколько видоизменённых формах существовать в жизни народной, мирно уживаясь с христианством, но покушаясь не на сферы небесные, а на свои же территории — преисподнюю и отчасти на землю.
Прототипы нынешних мифологических персонажей в дохристианское время могли обладать, конечно, несколько иными качествами, но общая картина соответствует той, что наблюдалась в представлениях людей тысячу лет назад.
В начале нашего века в одном из специальных журналов был опубликован рассказ-легенда крестьянина из Поволжья, слышанный им от отца. Рассказ назывался «Дьяволы разные».
Когда я уже ходил в школу <...> один раз я спросил отца: «Тятьк! што это такое — дьявол, шут, чёрт, леший, домовой, окаянный? какое различие между ними?» — «Различия почти меж ними нет никакого, а только названия разны», — сказал отец». Далее, на вопрос сына, как это получилось, отец рассказывает довольно длинную сказку о том, как жил давно, «когда ещё Христос Бог ходил по земле», в одной пещере праведный старец, которому удалось заманить всех чертей в кувшин, зааминить их и похоронить под крестом. И только один хромой шутёнок не влез в кувшин, а спрятался под камнем и видел, где заключены его товарищи. Он пошёл в кабак, нашёл там горького пьянчугу, «который ни креста, ни поста, ни молитвы не боится», и предложил ему отрыть чертей, сказав, что там сокрыт клад. Пьяница согласился, чёрт нанял лошадей, и они мигом оказались на месте, где был зарыт кувшин. Пропойца легко откопал его, и дьяволы вихрем, с писком и визгом взвились на небо, оставив на земле своего избавителя, тут же умершего со страха. Затем действие происходило на небе, в ту пору, когда «Бог ходил по земле в лике Христа», и там без него оставался Михаил Архангел, который не мог противостоять дьявольской рати. Дьявол взобрался на седьмое небо и устроил там свой престол. Тогда Христос Бог дал Михаилу шесть крыльев и огненный меч. Архангел взлетел на небо, «как мысль», и прогнал оттуда дьявольскую рать. «Вот тут-то было смешно, как они оттоль летели вверх тормашками — как попало и кто куда. Который упал в воду, стал называться окаянный; который на лес, называется лешим; кой на дом, стал зваться домовым; кой упал на черту меж загонов и в борозду, стал зваться чёртом; кто упал на шум [вероятно, «мусор»] стал шут. Вот почему их зовут по-разному, а все они беся одинаковы. А чертилу ихняго главного Михаил Архангел взял в плен и сковал цепями, отвёл в ад, приковал его к стене ада. Тот от досады и злости застонал. Его зовут все теперь “Стана”. Вот и нам: как бы тебе трудно ни было или больно, никогда не стони — грех».
Эта заключительная часть рассказа отражает достаточно древние представления и о принципах названия нечистой силы, и о иерархии нечистой силы. Только всегда надо помнить, что эта «сила» (т.е. духи) стала нечистой лишь под влиянием христианского мироощущения.
Как же представляли себе люди этих мифологических существ?
ДОМОВОЙ. Он живёт соответственно в доме. У него много и других имён — домовитушко, домовитый, доможир, доможил, доброжил, жихарь, кормилец, хозяин, господарь, дедко и др. На русском севере домовой и домовая живут парами. То же можно сказать и о дворовом и дворовой, живущих, соответственно, во дворе. При этом они похожи на хозяев. Иногда их образ сливается с другим, например, с образом змеи — хранительницы домашнего очага: «дворовик днём бывает как змея, у которой голова, как у петуха, с гребнем, а ночью он имеет вид и цвет волос, как у хозяина дома». В рассказах об этих персонажах нет священного трепета и они лишены поэтического ореола, но «без них дом стоять не будет». Когда ломали избу, брали икону, хлеб и вызывали домового: «Батюшка домовой, выходи домой». Он не страшен — даже рассердившись, может лишь ущипнуть, насадить синяков, спрятать что-либо. Отношения его с человеком — длительные, постоянные и ожидаемые. Всё хозяйство крестьянина густо зеселено подобными существами: в овине живёт овинник, в бане — банник, на гумне — гуменный, в хлеву — хлевник и т.д.
ЛЕШИЙ. Он живёт, как понимаете, в лесу. Часто является в виде старика — с седой огромной бородой, часто совсем голый, волосатый, мохнатый, иногда в белом балахоне с широкими рукавами. В других местностях он может иметь и рога, и козлячьи ноги. На самом деле может являться не только человеком, но и зверем, птицей, человеком, грибом. Характерным признаком лешего является его способность менять рост в зависимости от того, идёт ли он по лесу (вровень с деревьями) или по лугу (в рост травы). Часто леший увеличивается в росте по мере удаления от смотрящего на него по принципу обратной перспективы. Он любит выпить. Пугает людей хохотом, бьёт в ладоши, уносит детей, «заводит» путников. Спастись от него можно господним именем, матом, выстрелив медной пуговицей или рассмешив.
ВОДЯНОЙ. Живёт в воде. Чаще всего это безобразный голый старик — косматый, одутловатый, покрытый тиной, с большой бородой и зелёными волосами. Иногда ещё имеет лапы вместо рук, хвост, рога, перепонки на ногах, чешую. Он хозяин водной стихии — морей, рек и озёр, повелитель и покровитель рыб, и человеку, как правило, враждебен. Собирает дань (почему-то в основном с рыбаков, мельников и... пчеловодов), — мелкие монетки, кидаемые в воду — это ему. Любит музыку (Садко) и когда пляшет, то поднимаются волны и начинается буря. Его женой иногда называют русалку, но это совершенно особая история, они, как ни странно, из разных миров.
Если нечисть, о которой мы говорили, по происхождению своему связана со стихиями, с духами природы, с покровительством живому миру, не включающему в себя человека, то русалки — совсем из другой компании. Они связаны с представлениями древних славян о загробном мире и загробной жизни и связанным с этим культом предков.
Многие народы мира различают среди умерших две категории душ. Первые — уважаемые — это родители, то есть умершие от старости предки, они почитаемы и много раз в году поминаемы. Они пребывают где-то далеко и к своим потомкам являются только по поминальным дням и особому приглашению. Совсем иное — другая категория покойников: МЕРТВЯКИ или заложные. Это люди — умершие прежде срока своей естественной смерти, скончавшиеся скоропостижною несчастною или насильственною смертью. Сюда относятся те, кто утонул или сгорел в пожаре, замёрз или опился, покончил жизнь самоубийством, умер, проклятый своими родителями, или пропавший без вести. Сюда же относятся все КОЛДУНЫ, ВЕДЬМЫ, УПЫРИ — то есть люди, близко знавшиеся с нечистой силой и пользовавшиеся её услугами. По народному воззрению, смерть колдунов никогда не бывает естественною... Общее между этими покойниками то, что они нечистые, недостойные уважения, а часто даже вредны и опасны. Все они доживают за гробом свой положенный при рождении срок жизни, и после насильственной смерти живут ещё столько времени, сколько должны были прожить на земле. Живут близко к людям — на месте смерти или на месте могилы. Они сохраняют по смерти и свой нрав, и человеческие потребности, и способность к передвижению. Они всё время стараются навредить людям, находясь в полном распоряжении у нечистой силы по самому роду своей смерти. На Руси издавна существовал особый способ их погребения и поминовения, предохраняющий от неприятностей с их стороны.
Заложные женщины превращаются в РУСАЛОК. Название русалка распространено не повсеместно, их называют ещё купалками, водяницами или водяными, шутовками, чертовками, хитками, лешачихами, лобастами. Живут они не в одном месте, а в водах и в лесах и полях, и местожительство их не одинаково в разные времена года. Как заложные покойницы, русалки должны обитать на месте своей смерти или на месте своей могилы. Утопленницы, составляющие бoльшую часть русалок, должны жить в воде. Удавленниц часто хоронили в лесу, а также на границах полей. В лесах же и полях многие и находили себе преждевременную смерть (заплутавшие и пропавшие без вести, замёрзшие в дороге, затравленные дикими зверями и т.д.). Русалок не может быть как раз в чистом вольном месте — в таком месте не умирают, в таком месте не хоронят.
Русалки большей частью молодые и красивые женщины. Встречаются однако старые и безобразные. Довольно широко распространено поверье, что они способны к оборотничеству, и превращаются, в основном, в птиц.
Русалки близки к людям и видимы для людей не во все времена года, а только в определённый срок летнего времени, главным образом в Русальную неделю, и тогда они особенно опасны для живущих. Время выхода русалок на гулянье и время их ухода в разных местностях определяются различно, во всяком случае их жизнь на земле приходится на летнее время — когда они купаются, играют, качаются на ветвях деревьев, поют и пляшут. Людей они не любят — гоняются за ними и защекачивают до смерти или топят или убивают каким-либо ещё образом.
Защитой от русалок является, естественно, крест, или перекрещенный круг, который очерчивает человек вокруг себя, или чеснок, запах которого так не любит нечистая сила, русальные песни и полынь.
Только в XIX веке появляются записи о том, что русалок больше нет, что их закрестили, а до этого времени они долго жили рядом с людьми.

Языческая Русь, разные слои и области русских земель X века обладали своеобразной культурой, наследием которой являются многочисленные былины, предания, сказки, легенды, песни, обряды, игры.
Социальные верхи, отстаивая свою политическую самостоятельность от настойчивых попыток Византии путём приобщения к христианству сделать Русь «дочерью» империи в феодальном смысле, искусственно поддерживали древнеславянское язычество и, следует сказать, что сословие жрецов, русское языческое духовенство сделало очень много в выявлении древней мифологии, создании особых «кощюн», в выработке нового языческого пантеона. Христианство, как мировая религия с большим запасом богослужебной и светской литературы, должно было победить, но греческие священники застали на Руси не только глухие медвежьи углы, где жили в лесах «звериньским образом», но и большие города, где сложилась своя культура, вероятно, своя языческая письменность, свой эпос и своё высокое военное искусство, позволившее принять новую веру без унизительной зависимости.
Волхвы поддерживали языческую обрядность не только в деревнях, но и в городах, говорили пророчества, развивали теологию язычества и тонко и мудро руководили мастерами золотых и серебрянных дел, которые насыщали сложной языческой символикой почти весь обиход княжеских дворцов. В конце XII века волхвы осмелеют до того, что в закомарах белокаменного Дмитровского собора во Владимире, рядом с Иисусом Христом и царём Соломоном поместят изображение древнего славянского языческого бога. А в вышивках, украшениях народной одежды, домовой резьбе языческие представления и символы доживут до нашего времени.
Духовную культуру уничтожить сложнее, чем материальную. Она видоизменяется, приспосабливается к новой ментальности человека, но остаётся жить. Боги спускаются на землю, магические действия оборачиваются обычаем, обычай переходит в обряд, а затем в детскую игру, но ничто не исчезает бесследно. Наша жизнь сказочно богата этим. На самом деле существует вообще только прошлое — будущее предположительно, а настоящее мгновенно и иллюзорно. И чем больше мы знаем, понимаем и ценим наше прошлое, тем богаче и полноценнее наша жизнь.