ИВАН ГРОЗНЫЙ

 

Редакция автора от 30.XII.1999

 
ПСИХИАТРИЯ И АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ.М.,1997.
МЕЛЕХОВ Д.Е.Психиатрия и проблемы духовной жизни.
С.46 —
Другая форма эпилепсии, кроме судорожных припадков, проявляется в психических эквивалентах («заменителях» припадков), приступах помрачения или полного выключения сознания с галлюцинациями, бредом, злобным аффектом, безудержной агрессией и опасностью для окружающих или, наоборот, в состоянии экстаза, озарения, также с галлюцинаторными переживаниями. Такие состояния помрачения сознания могут быть краткими и протекать в виде «выключения», «отключения» (французское absense), с неясным бормотанием, причмокиванием или другими бессмысленными «автоматизированными» движениями бегства, «фуги», вращения и т.п.
Эти психические эквиваленты могут наступать в качестве предвестников больших судорожных припадков или, наоборот, непосредственно следовать за припадком. Такие «сложные» смешанные формы эпилепсии с судорожными припадками и психическими эквивалентами быстрее приводят к более грубым изменениям личности со снижением интеллекта и нарушением правильного поведения в семье и обществе. Описанные выше типичные варианты характерологических нарушений выступают здесь в более грубой форме, в сложных сочетаниях «полярных» — противоположных — качеств: черты грубости, агрессивности, гневливости сочетаются с чертами угодливости, слащавости, льстивости и другими защитными формами поведения (полярность агрессивности и дефензивности). Или черты вязкости, медлительности, тугоподвижности, «гиперсоциальности» — с вспышками гнева, безудержных влечений, жестокости и т.д. (полярность связанности, замедленности и безудержных влечений — gebunden — getrieben у немеких авторов). Или, наконец, полярность просветления, экстаза, подъёма настроения и мрачной злобной тоскливости и упадка. Такие сочетания одновременно проявляющихся или сменяющих друг друга противоречивых полярных признаков производят тяжёлое впечатление двойственности, «двойничества», противоречивости (Иван Грозный — как пример такого эпилептического характера).
При частых припадках и эквивалентах, при отсутствии светлых промежутков и восстановления критического отношения к своему поведению, у больных утрачивается способность к правильной оценке (социальной и моральной) своего поведения, выступает торможение умственных способностей, снижение уровня личности или эпилептическое слабоумие. В таких случаях могут возникать не только судорожные пароксизмы и кратковременные эквиваленты, но и затяжные, на несколько дней и недель, психозы, когда больные неправильно воспринимают окружающее, становятся агрессивными и при изменении сознания могут быть опасными для окружающих. (...)
Неожиданное наступление тяжёлых припадков, сотрясающих больного, повергающих его в судорогах и корчах на землю, вызывающих впечатление какого-то постороннего, «чуждого для личности» воздействия, в прежние времена давало основания расценивать эти приступы как результат вмешательства злой силы, одержимости бесами или в других случаях как результат божественных влияний, откуда пошло старое название эпилепсии — “священная болезнь” (morbus sacer). (...)
Современными исследованиями в медицине установлены определённые особенности динамики нервных процессов, а в ряде случаев и очаговые: органические изменения в головном мозге, вызывающие припадок (в особенности после травм, менингитов и при опухолях мозга).

   

ГАЛЬЧЕНКО М.Г. Проблемы оглашения и воцерковления психически нездоровых людей.
С.141 —
Говоря о специфических деформациях душевной, а отчасти и духовной жизни, характерной для больных осложнённой формой эпилепсии, Д.Е.Мелехов анализирует проблему «двойничества». Следует заметить, что мучительное раздвоение (правда, в иных формах и в иных аспектах) характерно не только для многих эпилептиков, но и для больных шизофренией и, возможно, для некоторых конституциональных психопатов. В известной мере раздвоенность присуща падшему человеческому естеству, но при некоторых заболеваниях она проявляется особенно ярко, в крайних, патологических формах.
Апостол Павел — Рим 7:15-20.
Как отмечает Мелехов, в период припадков у больных проявляются различные аномалии поведения, они могут совершать откровенно жестокие, греховные поступки при разной степени искажённости сознания от некоторого его сужения до полного его помрачения, а в период после припадка больные испытывают крайне мучительное, безысходное чувство вины, некоторые из них могут в это время усиленно заниматься аскетическими подвигами (как, например, царь Иоанн IV) или даже самоистязанием. Кажется, что в больном живут как бы два человека — один действует во время припадка, другой — в период между припадками.