VVVasilyev@...

<<< М.И.Найдорф

КУЛЬТУРА И МИСТИКА СМИ

Русский термин «средства массовой информации», соответствующий английскому mass-media, возник в советские времена, и он несёт в себе естественную для тех времён двусмысленность: звучит так, будто речь идёт об «информации», но в сущности родовым здесь является понятие «массовый». Есть целый ряд подобных, тогда же образовавшихся, устойчивых словосочетаний. «Массовые издания», «массовые зрелища», «массовые песни», «места массового отдыха», «оружие массового поражения», «товары массового спроса», «массовое производство» и «массовое потребление» — этих примеров достаточно, чтобы вспомнить, что все эти понятия взросли в лоне культуры «массового сознания», иначе, «массовой культуры».
Сама же массовая культура — явление европейское в самом широком, «атлантическом», смысле слова. Её корни находят в девятнадцатом веке. Но подлинный век массовой культуры — двадцатый. В разных формах эта культура укоренилась и в США, и в странах европейского национального (фашистская Германия и её союзники) и интернационального (СССР и его союзники) социализма, и в странах классической либеральной демократии тоже. Всюду — массовая культура, и всюду она существует прежде всего и даже исключительно, благодаря «средствам массовой информации».
В самом деле, большинство самоопределительных концепций индивидов и групп задаются сегодня образами, создаваемыми средствами массовой, в смысле — «общедоступной», информации.
Например, чувство государственной принадлежности гражданина поддерживается официальной информацией, оперирующей понятиями и символами государственной власти. Природно-географический образ Земли в сознании массы людей формируется телевизионными фильмами-путешествиями. Известно также, что политическая карта мира для большинства людей «заполнена» лишь частично — только теми странами, о которых больше других упоминают средства массовой информации. В Организации Объединённых Наций состоит почти две сотни государств, но о некоторых из них массы людей узнают лишь тогда, когда там происходит государственный переворот, дающий повод для телерепортажей. Есть страны, которые годами остаются вне новостей и поэтому — для масс — как бы вне реальности, «off the map», как говорят американцы, т.е. «вне карты».
Иными словами, для массы людей фундаментальные, «вечные» вопросы человеческого бытия — в каком мире я живу и кто я в этом мире — стали осмысливаться в ХХ веке в образах, создаваемых не искусством, не наукой и даже не религией, но в образах, создаваемых системой современных массовых информационных — точнее было бы сказать, «репродукционных» — сетей, сначала на базе газет, плакатов и кино, а позже радио и телевидения. На наших глазах первенство в массовом репродуцировании постепенно переходит к глобальным компьютерным сетям, которые, по этой логике, тоже должны быть включены в понятие СМИ. Так или иначе, следует признать, что в рамках массовой культуры СМИ отвечают фундаментальной человеческой потребности массы людей в осмыслении собственного бытия и не имеют на этом поле конкурентов.
Вопрос, подлежащий в данном случае обсуждению, есть вопрос о характере информирования, которое возможно в данной коммуникативной среде, и в котором нуждается массовое сознание ради удовлетворения упомянутой выше потребности людей в основаниях самоопределения — ведущей потребности, порождающей спрос на продукцию СМИ. Как мы увидим далее, возможности и потребности здесь соответствуют друг другу.
Рассмотрим два примера.

1. Допустим, что СМИ дали совершенно абсурдное сообщение, скажем, сообщили в новостях об открытии «американскими учеными» влияния лунного света на конский хвост. Является ли данное сообщение «информацией»? По законам научной среды это сообщение станет или не станет информацией лишь после того, как оно пройдёт через специальные процедуры доказательства и проверки на истинность. В массовом сознании критерий проверки отсутствует. Здесь признаками того, что считать «информацией», оказываются факторы ситуативного характера, например, правдоподобие сообщения, желательность его, авторитет источника. В данном гипотетическом случае акцептирование станет более вероятным, если сообщение появится на фоне повышенного интереса к предмету — вследствие опубликования новых сенсационных научных открытий, касающихся Луны, и при ссылке на американских, а не местных, учёных. Благоприятным фоном для доверия к сообщениям подобного класса является вера в необъяснимую взаимосвязь всего, что есть во Вселенной, питающая, в частности, астрологию.

Надо иметь в виду при этом, что указанные различия при восприятии сообщений в разных культурных средах, соответствуют их предназначению. Учёный пользуется новой информацией практически — делает на её основе расчёты и выводы, массовый человек лишь подтверждает ею уже имеющиеся представления о мире и о себе в этом мире. Учёный проверяет сообщение экспериментально, массовый человек — в опыте жизни таких же людей, как и он сам.

2. Наиболее достоверными в массовом восприятии считаются сообщения СМИ репортажного характера. Известно, однако, что любой отчёт «с места событий» — газетный, радио или телевизионный — носит отпечаток репортёрской избирательности. Тот или иной выбор планов, подвижность или статичность камеры могут повлиять на восприятие даже при прямой трансляции официального заседания. Различие между самим присутствием и «эффектом присутствия» в mass-media фатально непреодолимо.

Достоверность тут не спасает. Надутые щёки трубача в оркестре, густой грим оперного тенора на сцене, шум самолётных турбин, заглушающий «интервью у трапа», достоверны, но не существенны для восприятия симфонии, оперы или точки зрения политика. Подсмотренный и показанный крупным планом процесс пожирания одной букашки другою достоверен и любопытен, но он настолько изменяет привычный «угол зрения», что вполне обнажает искусственность сообщений СМИ. Если культура вообще есть созданная человеком, а не природой, до известной степени, искусственная среда, то образ мира, каким он предстаёт в СМИ, оказывается предельно искусственным.
Вывод о том, что всё, что поступает к нам через СМИ суть исключительно и только специально приготовленные сообщения, не нов и не столь уж необычен. Но каждый раз он нуждается в обновлении. Почему? Потому, что СМИ — такова их природа — постоянно выдают собственную продукцию за транслируемую чужую. Футбольный матч, пережитый на стадионной трибуне и у экрана телевизора — это два разных матча, завершившихся с одинаковым счётом, но телевидение настаивает, что оно лишь сообщает о происходящем соревновании. Передача «комментаторы за круглым столом» — это профессионально организованное студийное событие, а не частный обмен мнениями, но радио выдаёт себя лишь за средство информирования о мнении комментаторов. Выход двух танков на боевую позицию перед Белым домом осенью 1993 года был настолько далёк от практической необходимости, что смахивал на выход балетной пары. Но такое «эстетическое» восприятие могло возникнуть только благодаря подчёркнуто отстранённой позиции камер CNN.

Итак, СМИ — это средства, но не массовой информации, как может следовать из принятого их русского наименования. СМИ — средства создания общедоступной образно-смысловой среды существования огромных масс людей (media, по-английски, окружающая субстанция, среда обитания, mass-media, следовательно, куда более точное название). Эта среда выдаёт себя за абсолютно прозрачную, но на самом деле является абсолютно плотной. И в этом парадоксе заключена мистическая сила СМИ и тех, кто ими владеет.
Но кто же владеет СМИ? В смысле финансово-административном, понятное дело, те, кто контролирует производство и тиражирование сообщений. В смысле же содержательном контроль оказывается на другом полюсе — полюсе восприятия. Сегодня ещё многие помнят как упорно в СССР СМИ направлялись на формирование «нужных» свойств образно-смысловой среды советского общества. При этом часть усилий оказывались вполне успешными, другая часть нет. Мнение о том, что советский строй — справедливейший в мире, поддерживалось большинством. Но убедить советский народ любить музыкальную классику и презирать «буржуазные» джаз, рок и джинсы не удалось. Массовый вкус вынудил СМИ отступить, и ещё при советской власти объём трансляции так называемых «развлекательных жанров» непрерывно нарастал.
Диктат массы над содержанием сообщений СМИ ощущается как очевидная необходимость приспосабливать сообщения к условиям быстрого схватывания и к рецептивным способностям толпы. Автор, желающий, чтобы его текст (в газете, на радио, телевидении) был прочитан и подхвачен общественным мнением, должен быть прост, ясен и убедителен в тоне. Амбивалентность авторской позиции, плотность аргументации, широкий круг привлекаемых источников — всё это выводит текст за пределы СМИ, в разряд «специальных». Следует добавить, что массовый реципиент располагает очень ограниченной актуальной памятью, парадоксальным образом может поверить в противоположное тому, чему сам был свидетелем, и вообще впечатления ценит выше фактов. Фактически, поэтому, массовый реципиент является соавтором, жёстко влияющим на темы и формы подачи любых произведений СМИ — от новостей до клипов и «звёзд», — хотя в собственном представлении он полагает себя всего лишь потребителем «информации».
Верно: соавтором СМИ является масса реципиентов, тогда как каждый в отдельности является их потребителем. В этом обстоятельстве, как кажется, обнаруживается мистическая сторона средств массовой информации.