<<<

Даниил Андреев

  <<<

Глава одиннадцатая поэтического ансамбля
«РУССКИЕ БОГИ»

 

СВЯТОРУССКИЕ ДУХИ

Цикл стихотворений

 

Синклиты >>>
«Я слышу чётче с каждым годом...» >>>
О полузабытых >>>
Родомыслы >>>
Гении >>>
Праведники прошлого. Триптих

    1. «Я люблю направлять наши мысленные...» >>>
    2. «Они молились за многошумное...» >>>
    3. «И гудели вьюжными зимниками...» >>>
«Всё упованье, всё утешенье...» >>>


 



          СИНКЛИТЫ

— Смерть не равняет чернь и героев.
Каждому — только своё: не дивись!
Доблесть деяний расширив, утроив,
Примет героя
            вышняя высь.
И в планетарно-эфирном окружьи
Встанет он за гонимых внизу,
Непредставимое здесь оружие
С демоном
         скрещивая
                  в грозу.

— Смерть не равняет не знавших Служенья
С тем, кто прояснён,
                    и с тем, кто свят,
С теми, кто внутренним самосожженьем
Был облечён
           в нетленный
                      наряд.
Ныне — из светорождающей сферы
Дух его льётся,
               струясь шатром,
И облекает искателей веры
Братски-приветствующим
                      серебром.

— Смерть не равняет, руша ограду,
Гениев
      с теми, кто не творил:
Гениям путь — к совершенному ладу
Звёздных морей
              и звёздных ветрил.
Станет бездонно
               в новой отчизне
Творчество,
           непредставимое здесь,
Тех, кто свой дар оправдал при жизни,
Став
    многозвучным гимном
                       весь.

— Так, помогая живым мириадам —
Всем, кто скитается здесь, позади —
Во́лят
     невидимо
             с нами рядом
Гении,
      праведники,
                 вожди.
Так, обступая скорбную землю,
Мемфис и Дели, Лондон и Ур,
Светочей наших
              включив и объемля,
Дышат
     Синклиты
             метакультур.

1950




          *  *  *

Я слышу чётче с каждым годом —
Не сердцем, не рассудком, нет —
Синклит над русским сверхнародом,
Его огни и странный свет.

В раздумьи, созерцаньи, бденьи,
На чутких тропах к забытью,
И в тонком хладе вдохновенья
То излученье узнаю.

Оно струится от полотен,
С клавиатур, камней, страниц;
Пред ним плотской состав — не плотен,
Меж ним и волей — нет границ.

Внося беззвучно, с постоянством,
За мыслью мысль на лист ума,
Оно не знает ни пространства,
Ни слова тусклого "тюрьма".

Творцы, кого мы звать привыкли
Давно замкнувшими свой круг,
Творят в ином, высоком цикле
И в душу смотрятся, как друг.

О, если б только сроки! сроки!
О, лишь успеть бы до конца,
До первых нимбов на востоке
Осуществить свой долг гонца.

1950




          О ПОЛУЗАБЫТЫХ

Народная память хранит едва
   Деяния и слова
Тех, кто ни почестей, ни торжества
          Не пожинал искони;
Громом их доблести не сотрясён
   Сумрачный строй времён;
Дальним потомкам своих имён
          Не завещали они.

Есть безымянность крупин песка,
   Винтиков у станка,
Безликость капель, что мчит река
          Плещущего бытия;
Их — миллиарды, и в монолит
   Всякий с другим слит;
Этому множеству пусть кадит
          Гимны — другой, не я.

Но есть безымянность иных: свинцов
   Удел безвестных борцов —
Вседневных подвижников и творцов
          Деятельной любви.
Встань перед ними, воин-поэт,
   Славою мира одет, —
Перечень звучных своих побед
          Надвое разорви.

Эти — прошли в города и в поля,
   Со множеством жизнь деля, —
Врачи, священники, учителя,
          Хозяйки у очагов;
И, лязгая, сдвиги эр не сотрут
   Их благодатный труд,
Ни уицраор, ни демоны смут,
          Ни ложь друзей и врагов.

Они умирали — не знаю где:
   В дому или на борозде.
В покое ли старости или в труде, —
          Но слой бытия сквозь слой
Им разверзал в высоте миров
   Всю щедрость своих даров,
И каждый включался в белый покров
          Над горестною страной.

Пусть мир не воздаст ни легендой им,
   Ни памятником гробовым,
Но радость нечаянную — живым
          Они бесшумно несут;
Они проникают в наш плотный быт —
   Он ясен им и открыт, —
Их тёплым участьем одет и омыт
          Круг горьких наших минут.

Никто не умеет их путь стеречь,
   Никто не затеплит свеч,
Никто не готовит богатых встреч,
          Никто не скажет "спаси", —
Но жаль, что туманная старина
   Укрыла их имена,
Когда-то в промчавшиеся времена
          Звучавшие на Руси.

1957




          РОДОМЫСЛЫ

          1

А в мутно-дымном зеркале Истории
Мятутся, реют, мчатся ночь и день,
Как тени туч на диком плоскогории:
          Гигантов тень.

И на великих перекатах времени
          Встаёт один,
Встаёт другой — вождь среди бурной темени
          И жадных льдин.

Какой они безмерной мощью движимы —
          Видь! обнаружь!
Нет слепоты, когда коснёмся ближе мы
          Их жгучих душ!

Бразды владычества лишь им поручены,
          И судно царств
Они проводят через все излучины
          Любых мытарств.

О, не тираны! не завоеватели!..
          Отцы стране.
Их Я — не здесь: в Кремле ли? в Монсальвате ли?
          Там! в вышине!

Не для себя, и не собою правимы,
          Они — рука
Таких, как Ты! И чествовать их вправе мы
          Во все века.

Парча ль на них, иль грубые отрепья там —
          Во всём Твой смысл,
И про такого говорим мы с трепетом:
          Вот родомысл.

1955

          2

"Красное Солнышко".
                   Разве другое
Знаем мы прозвище в пёстром былом
Чьё-нибудь — столь же простое, живое,
Тёплое,
       точно касанье крылом?

Если б не знать ничего о деяньях
Князя Владимира,
                только смысл
Прозвища в простонародных сказаньях —
Мы б догадались:
                вот родомысл.

Если б о Невском герое суровом
Русь не хранила ни дат, ни числ,
Лишь
    о рыданьи народа над гробом —
Было бы ясно:
             вот родомысл!

Разум робеет от явного взмаха
Крыльев архангельских
                     у шатра
Князя Олега
           иль Мономаха,
Минина,
       Донского,
                Петра.

Дар родомысла страшен и светел:
Горе тому,
          кто принял его,
Не обратив свою самость
                       в пепел
И в ратоборца —
               всё существо.

Радость любви и дома — закрыта.
Радость покоя — запрещена.
Всё, чем Народная Афродита
Манит и греет —
               грех. Вина.

Разум — без сна на башне дозорной.
В сторону шаг —
               срыв и позор.
Лишь на одно устремлён
                      упорный,
Нечеловечески-зоркий взор.

Много имён, занесённых в свиток,
Мало — невычеркнутых до конца.
Это — ярчайшие звёзды Синклита,
Духи таинственнейшего венца.

1955




          ГЕНИИ

Пред лицом колоннад
                   Росси
И Растреллиевых дворцов,
Кто из нас небеса спросит
О загробной судьбе творцов?

Как рождённый слепым калека,
Презирающий всех, кто зряч,
Усмехнётся рассудок века —
Знанья собственного палач.

Но умолкнут кругом
                  битвы,
И ясней засквозит
                 нам
Храм, что строит теперь
                       Витберг —
В запредельном Кремле
                     храм.
Из светящихся ткут туманов
Там сторадужный свод
                    те,
С кем титан Александр Иванов
Дружит в ангельской высоте.

Все картины — лишь холст рубищ,
Если ты
       чуть проник
                  в строй
Тех миров, где творит
                     Врубель,
Водит кистью луча Крамской.

Может быть, только взор
                       внуков
Глянет в купол, где нет
                       дна,
Где поёт океан
              звуков —
Труд нездешний Бородина.

Но теперь мы ещё
                глухи,
Не вмещая умом простым
Тех высот, что сейчас
                     в духе
Воздвигаются Львом Толстым.

Каждый алчущий повстречает
Тех, кем полог культур
                      ткан,
Но блажен, кто при жизни чает
Синь и золото
             иных
                 стран.

1951




ПРАВЕДНИКИ ПРОШЛОГО. Триптих
1 Я люблю направлять наши мысленные Лебединые вольные взлёты В неисхоженные, неисчисленные Чернолесья, урманы, болота: Тишь ли это, веками намеленная, Дух костров ли, и чистый, и едкий — Только видятся срубы просмоленные, Где спасались великие предки; Где, скитаясь дремучею родиною, По суземищам крепь засевая, Снеговая, босая, юродивая, Тихо строилась Русь лесовая. Малый колокол перед заутренею Тонким голосом звякал на тыне — Возвещение подвига внутреннего, Освященье звериной пустыни. Благовоньем стезю оторачивая, Колыхались сосновые вайи, Многострастную горечь осадчивую С истончаемых душ овевая. И у рек студенцовых, меж ельниками, Сквозь прокимны, и свечи, и требы, Тихо-тихо сквозил пред отшельниками Край иной, совершенный как небо. Он просвечивал над мухоморниками, На лужайках, на ульях, на просе; Он ласкал с мудрецами-отшельниками Толстогубых детёнышей лося. Сквозь таёжные дебри сувоистые Не вторгались ни гомон, ни топот В это делание высокосовестное, В духовидческий огненный опыт. 2 Они молились за многошумное Племя, бушующее кругом, За яростных ратников битв безумных, За грады, разрушенные врагом: Они молились о крае суровом, Что выжжен, вытоптан и обнищал; О скорби, встающей к тучам багровым Из хижин смердов и огнищан. Они молились за тех, чьи рубища — В поту работы, в грязи дорог; О бражниках по кружалам и гульбищам, О ворах, вталкиваемых в острог; О веке буйном, о веке тёмном, О горе, лёгшем на все пути, О каждом грешном или бездомном Они твердили: Спаси. Прости! Они твердили, дотла сжигая Всё то, что бренно в простой душе, И глухо, медленно жизнь другая Рождалась в нищенском шалаше. Их труд был тесен, давящ, как узы, До поту кровавого и до слёз; Не знают такого страшного груза Ни зодчий, ни пахарь, ни каменотес. И мощь, растрачиваемую в раздольи На смены страстные битв и смут, Они собирали до жгучей боли В одно средоточье: в духовный труд. 3 И гудели вьюжными зимниками Боры в хвойные колокола... Преставлялись великими схимниками Истончившие плоть дотла; Поднимались в непредставляемую, Чуть мерцавшую раньше синь, Миллионами душ прославляемую Из лачуг, из дворцов, пустынь; Исполнялись силой сверхчувственною, Невмещаемою естеством, Мировою, едва предчувствуемою На широком пути мирском; Обращались долу — в покинутую, Обесчещиваемую страну, Обескрещиваемую, отринутую За таинственную вину; Братски связывались усилиями — Тем усильям прозванья нет; Серафическими воскрылиями Простирались над морем бед — Душу бурной страны рождаемую Ризой солнечною убеля У взыскуемого, созидаемого, У Невидимого Кремля. 1957 * * * Всё упованье, всё утешенье В русских пожарах, распрях, хуле — Знать, что над нами творят поколенья Храм Солнца Мира в Вышнем Кремле. Строят творцы, в ком слава России, — Благословенны их имена! — Строят безвестные миру, простые — Вся просветляемая страна. Строят Собор нам солнцедержавный, В синь, фимиамами полную, чью Вступит, о, вступит светлая Навна, Освобождённая в смертном бою! Храм Солнца Мира! Храм Солнца Мира! Труд бестелесных крыльев и рук! Струнной оградой гигантские лиры Стройно на цоколях встали вокруг. Грянут они небывалой осанной В утро, — то утро, когда Яросвет С Навной венчаньем обетованным Свыше восполнит цепь побед. В утро, когда из заоблачной сини Дочь их сойдёт, запредельно свята, — О, не возлюбленная, не богиня — Радость! божественная красота! Здесь ли, во прахе, тогда ещё буду, Крест понесу ли в загробном труде — Пламенный отблеск этого чуда Сердца достигнет везде! везде! 1955


ПРИМЕЧАНИЯ

 Эти несколько стихотворений соединены автором, чтобы послужить основой данной главы, в последние дни, когда он ещё мог работать, перед его смертельной болезнью — в начале ноября 1958 г. Их следует считать черновиками. Они должны были ещё обрабатываться и дополняться другими.

Синклиты
Мэмфис (Мемфис) — столица древнего царства в Египте (28-23 вв. до н.э.).

Родомыслы
"Красное Солнышко" — великий князь киевский Владимир Святославович (?-1015).
Невский герой — князь Александр Невский.
Олег — опекун князя Игоря и правитель Киева в 879-912 гг.
Мономах — великий князь киевский Владимир Всеволодович (1053-1125).
Минин (Сухорук) Козьма (?-1616) — один из организаторов и руководителей второго ополчения в период польской и шведской интервенции начала XVII в.

Гении
...Растреллиевых дворцов — Растрелли Бартоломео Карло (1675–1744) — итальянский скульптор и архитектор, приехавший по приглашению Петра I в Россию в 1716 г.
Витберг Александр Лаврентьевич (1787-1855) — русский архитектор, автор проекта грандиозного памятника-ансамбля в честь победы в войне 1812 г.; заложен в 1817 г. на Воробьёвых горах, но не выстроен.
Иванов Александр Андреевич (1806-1858) — русский художник, автор картины "Явление Христа народу".
Врубель Михаил Александрович (1856-1910) — русский художник, автор картины "Демон поверженный".
Крамской Иван Николаевич (1837-1887) — русский художник.
Бородин Александр Порфирьевич (1833-1887) — русский композитор.

Праведники прошлого
Зимник — зимняя дорога, более короткий или удобный путь, пролагаемый по водам или болотам, где летом нет езды.