<<<

Даниил Андреев

  <<<

Глава четвёртая поэтического ансамбля
«РУССКИЕ БОГИ»

 

МИРЫ ПРОСВЕТЛЕНИЯ

Цикл стихотворений

 

I. Шаданакар >>>
II. Ирольн >>>
III. «Может быть, тихою раковиной...» >>>
IV. «Я умирал травой и птицей...» >>>
V. Даймоны >>>
VI. Олирна >>>
VII. Файр >>>
VIII. Нэртис >>>
IX. Готимна >>>
X. Метакультуры >>>
XI. Затомисы >>>
XII. Святая Россия >>>
XIII. Гридруттва >>>
XIV. Уснорм >>>
XV. «Золотом луговых убранств...» >>>


 



I. Шаданакар

Тщетно о нём создавать теоремы, Определять его холод и жар; И не найдём ни в одном словаре мы, Что это значит: Шаданакар. Это — вся движущаяся колесница Шара земного: и горы, и дно, — Всё, что творилось, всё, что творится, И всё, что будет сотворено. Царств отошедших и царств грядущих Сооруженья, — их кровь, их труд; В пламени магм и в райских кущах Все, кто жили, и все, кто живут: Люди, чудовища и херувимы. Кондор за облаком, змей в пыли, — Всё, что незримо, и всё, что зримо В необозримых сферах Земли. Это — она, её мраки и светы, Вся многозначность её вещества. Вся целокупность слоёв планеты, Цифрою — двести сорок два. Мерно неся по звёздному морю Свой просветляемый лик, свой дар, Лишь с планетарным Демоном споря, Движется к Богу Шаданакар. Наши галактики, наши созвездья Полнятся гулом таких колесниц. Мчащихся воинством в белом наезде, Головокружительной стаей птиц. Их — миллиарды. Их — легионы. Каждая — чаша, и роза, и шар. Есть неимоверные, как Орионы... Только песчинка в них — Шаданакар. 1955

II. ИРОЛЬН

Преисполнено света и звона, Устремилось в простор бытия, Отделяясь от Отчего лона, Моё Богом творимое Я. Я увидел спирали златые И фонтаны поющих комет, Неимоверные иерархии, Точно сам коронованный Свет; И гигантов, чьё имя, как пламя, Не помыслить, не произнести: Между грозными чьими очами Для тебя — миллион лет пути... Островами в бескрайней лазури Промелькнули Денеб и Арктур, Вихри пламенных творчеств и бури Созидавшихся там брамфатур. Но, в дрожащем своём ореоле Пламенея вдали, как пожар, Первым поприщем творческой воли Призывал меня Шаданакар. И, падучей звездой рассекая Внешних сфер лучезарный черёд, Я замедлил у Среднего Рая Мою волю, мой спуск, мой полёт. Был ликующим, праздничным, вольным, Как сверканье ста солнц на реке, Этот мир, что зовётся Ирольном На таинственнейшем языке. Там, над сменой моих новоселий, Над рожденьями форм надстоя, Пребывает и блещет доселе Моё богосыновнее Я; И моё — и твоё — и любого, Чья душа — только малый ковчег; Всех, чью суть оторочило слово Ослепительное: человек. 1955

III

Может быть, тихою раковиной Жил я в морях Девона; Может быть, дикою вербою В Триасе безлюдном жил; Шептался листьями лаковыми С вестниками небосклона... Не первая жизнь, о, не первая Мчит кровь моих жил. Но были ещё несказаннее Другие блужданья духа, — Медлительные созревания Меж двух воплощений здесь... Гул времени иномерного Хранится в глубинах слуха; От мира лилового, чермного В глазах — слепота и резь. Приоткрываясь минутами Сквозь узкую щель сознанья, Воспоминания смутные Скользят из своей тюрьмы... Те страны, моря и камни те, Что знал я в древних скитаньях — Вот тайны глубинной памяти! Вот золото в толщах тьмы! 1931

IV

Я умирал травой и птицей, В степи, в лесу — В великом прахе раствориться, Лицом в росу. И человеком — скиф, маори, Дравид и галл, В Гондване, Яве, Траванкоре Я умирал. Мне было душно, смертно, больно, Но в вышине Блистал он в радугах Ирольна, Склонясь ко мне. И с каждой смертью, встречей каждой С его лучом, Я слышал вновь: — Твори и страждай! Тоскуй!.. — О чём, О ком сумел бы тосковать я, Как о тебе, — Слиянье, тождестве, объятье В одной судьбе? Твори меня! Учи, не медли, Рвать помоги Узлы грехов, деяний петли, Ночей круги. Тебе сойти мной было надо Вниз, в прах, на дно. А кто ты — Атман, дух, монада — Не всё ль равно? 1931-1955

V. ДАЙМОНЫ

О, у Тебя в блаженном мире мало ли Гонцов — сюда, Готовых вниз, уступами и скалами Огня и льда? В их неземном, крылатом человечестве Уже давно На вопрошанья наши — всё ответчество Заключено. Они свершили подвиг высветления Быстрее нас, Когда вот здесь — лишь крепли поколения Начальных рас. Из них любой всегда внимает голосу Христовых сил; Из них никто сошедшего к ним Логоса Не умертвил. Из тысяч искр метаэфирной пазори Приняв одну, Гонец несёт её, как чашу — Лазарю, Сюда, ко дну. И мир за миром, круча недр за кручею, За слоем слой Поочередно вмешивают в луч её Блик только свой. И, нисходя, гонцы встают над разумом, Над всей душой, И передать свой дар стремится сразу нам Любой, — меньшой. Сквозь каплю-искру брызнет луч владычества В замолкший ум — Слоёв верховных знанье и наитчество. Как смерч, самум. Нет среди нас героя или гения, Чьё существо Не принимало свыше откровения Гонца того. Чтоб совладать с их именами тайными Язык наш нем, И лишь Сократ смел дать прозванье — даймоны Посланцам тем. 1955-1955

VI. ОЛИРНА

Когда закончишь ты вот этот крошечный Отрезок вьющейся в мирах дороги, Не жди кромешной тьмы заокошечной: Миры — бесчисленны и тропы многи. Одни — замедливают в благополучинах, А те — затериваются в круговерти; Лишь одного бы ты на всех излучинах Искал напрасно: последней смерти. В старинных сказках о бесах, ангелах Есть нестареющие зёрна истин, И постепенно, при новых факелах, Мы и просеем их и очистим. Ах, поскорей бы наука медленная Доволочилась до этой правды!.. ...Сначала ляжет страна приветливая, Тебя приемлющая, если прав ты. Она похожа на даль знакомую, Ярко-зелёную и золотую, Чтоб ты почувствовал: — Боже! дома я! — И не пожаловался бы: — Тоскую... — Там встречи с близкими, беседы дивные, Не омрачённые житейской мглою; Там, под созвездиями переливными, Ты подготовишься к иному слою. Неумирающее эфиро-тело Там совершенствуется работой мирной, И ту начальнейшую пристань белую, Злато-зелёную, зовут Олирной. 1955

VII. ФАЙР

Кончились круги косного плена, Следуй отныне вольной тропой: Да, ещё будет возможна измена, Но невозможен срыв слепой. Если ты выберешь скорбные спуски, Высшее Я твой путь осенит В помощь России — если ты русский, Франции — если ты с Францией слит. Ныне ж приблизься к праздничным странам, К звучной реке параллельных времён: Плотью ты овладел, как органом, Ты просветлён, крылат, спасён. Солнц многоцветных царская нега Ринет лучи, коронуя, к челу; С иллюминацией схожее небо Радостным громом грянет хвалу. — Слава достигшему Файра!.. — Любая Миропомазана будет душа Царским елеем Первого Рая, Пурпуром из золотого ковша. Тысячью троп брамфатуру земную Души проходят вдоль тысячи рек, Этого ж слоя никто не минует: Ангел ли, даймон ли, человек. 1955

VIII. НЭРТИС

Не может явленным Быть в этом мире, Но лишь представленным Всё шире, шире, Желанно-чаемым Тепло такое В неомрачаемом Ничем покое. От века мучая, Язвя, пылая, Угасла жгучая Тоска былая: Овеян воздухом Другого слоя, Окрепнешь отдыхом, Забудешь злое. Как белоснежные Покровы к ране, Заботы нежные Взошедших ране И совершенствование Длящих ныне В мирах, где Женственность Поёт о Сыне. Блаженно-лунное, Безгрешней снега, Бдит белорунное Благое небо. Ты — в зыбке радужной, В ней — мягче пуха: Младенец радостный Вселенной Духа. Не омрачаясь И не скудея, Льёт безначальная Богоидея В тебя Свой замысел, Праобраз горний, Как свет на завязи, На цвет и корни. И голос женственный, До края полный Любовью жертвенной, Звенит как волны, — То — колыбельное Над сердцем пенье, То — запредельное Духорожденье. 1955

IX. ГОТИМНА

Садом Судеб Высоких значится Этот слой в словаре миров, И, о нём помышляя, плачутся От бессилья созвучья строф. Даймон милый! Ведь нет сравнения, Нету символов, ритма нет — Из обителей Просветления, Отражающих звук и свет. Но не брошу я провозвестия, Миф молчаньем не заглушу: Семя истины в мир, как есть оно — В полуобразах — проношу. Вот — Готимна благоухающая, Не Земля и не Небеса. Исполинских цветов вздыхающих Наклоняющиеся леса; Речью сладостной, чуть щебечущей; Каждый — братом нам стать готов, А меж ними зияет блещущая Даль сквозь даль — девяти цветов: Не семи — девяти ликующих, Из которых мы знаем семь, Семь прекрасных, едва проструивающихся В нашу плотную, злую темь. Садом Судеб Высоких кличется Слой Готимны, взойдя куда, Больше дух наш не обезличится Маловерием Никогда. Здесь раздваивается восхождение: Тропка, узенькая как шнур, Кажет праведнику или гению Путь к вершинам метакультур. Спуск обратно, на землю дольнюю, Может даться другой душе, Ноша подвига добровольного В стольном граде иль в шалаше. И пройдет он — псалмами, рухами Или гимном святой борьбы, К нам, помазан в Готимне духами, Вольный пленник своей судьбы. 1955

X. МЕТАКУЛЬТУРЫ

От школьных лет мы помнить можем, Как возносил свой конус хмурый Над гордым, грузным Вавилоном Семиуступный зиккурат. Но царство было только ложем, Обличьем тягостным культуры, — Громоздким, мутным, тесным лоном Других, невидимых громад. И миллионные усилья Всего народа воздвигали Над государством, зримым явно, Широкошумные слои: Божеств — иных, не наших, — крылья Там реяли и полыхали, Там демиург творил державно Благие замыслы свои. И видел жрец, и чаял зодчий, Как лестница слоёв венчалась Семиуступною Эанной — Небесным градом всех богов: Она, как ось, как средоточье, Обуздывала древний хаос, Маня вершиной несказанной У тихозвёздных берегов. А вниз, где первый уицраор Твердыню тёмных ратей строил, Ту, что вошла в рассказ к пророкам Под строгим шифром как Нергал, — Туда, медлительным потоком За слоем слой бесшумно роя, Останки душ, в мир тусклых аур Закон Возмездья низвергал. Враждебны и непримиримы, Переплетённые борьбою, Миры смыкались общей сферой И плыли вместе к рубежу... Та совокупность чётко зрима Очам с дозорных пиков веры; Метакультуры — знак глухой ей В пустыне слов я нахожу. Была над каждым сверхнародом И есть до наших дней такая: Неповторим ни лад их строя, Ни смысл, ни тайна их структур; И видно чётче с каждым годом: Шаданакар почти по пояс Весь поделён — от магм до Рая — Сегментами метакультур. Своих Олирн, своих эдемов И бездн исполнена любая; Там до подножья Божества ты Взошёл бы, сердце убеля; У каждой — свой мучитель — демон, И в каждой светит, не сгорая, Духовный город Монсальвата, Олимпа, Мэру иль Кремля. 1955

XI. ЗАТОМИСЫ

Есть вершины, где нету боле Ни британца, ни иудея. Выше — нету и человека: Только Божье дитя высот. Но в судьбе сверхнародов — то ли Бдит могущественная идея, То ль в подъёме к Эдему — веха Каждый царственный сверхнарод. И над каждым — протуберанцы Безгреховным цветут весельем, Ослепительнейшей короной, Осеняющей всю страну: Они в солнечном дышат танце, Они манят из подземелий, Они кличут к себе на склоны В осиянную вышину. Там достигшие высветленья Строют город неповторимый, За любовь ли свою, за то ли, Что оправданы до конца. И в ночи нам — как откровенье Слово радужное — затомис, Что и здесь, и в благой Готимне Рвётся песнею с уст гонца. Знают странники по дорогам, Что из смерти многострадальной Вступит каждый во град эфирный, Искус творчества завершив. От затомисов по отрогам Льётся благовест — дальний-дальний, И сравнимы лишь с горным фирном Облачения тех вершин. Сквозь художество и самадхи, Сквозь наитье и вдохновенье И брамины, и трубадуры Прозревали в высоты те, И нездешним нектаром сладки До сих пор нам их предваренья, Лотос каждой метакультуры В их божественной красоте. 1958

XII. СВЯТАЯ РОССИЯ

Её славят предания, Утверждают прозрения, Возвещают пророки страны; В те нездешние здания По мирам просветления Проникают порой наши сны. Там, как жертвенник в облаке — Очерк плавно творящихся, Непонятных для нас алтарей; Стихиалей струящихся Облегчённые облики Там звенят вместо рек и морей. Золотою симфонией Там поют согласованно Разнозначные струи времён, И плывут благовония Из лесов очарованных В вечера, голубые как лён. Нет ни трона, ни града там; Но в верховных селениях Святорусский блистает Синклит: По играющим радугам От свершенья к свершению Он взошёл, он растёт, он творит. О, содружество праведных! О, сотворчество истинных! О, сердца, неподвластные Злу! Сладко ль слушать вам праздничных Алконостов и сиринов, Гамаюнов восторг и хвалу? Среди чудного множества Мы узрели б знакомые, Дорогие для русских черты Тех, кто властью художества Миру правду искомую Показал сквозь кристалл Красоты. Но теперь позади для них Многоскорбные, длинные Восхожденья вдоль сумрачных круч: Сердце бурное высветлившие, Мудрость горнюю выстрадавшие, Они сами — как песнь и как луч. Там и те, чьи деяния — Спуски в ад и чистилища, До кромешного их багреца — Облегчать воздаяние Всем, кто мук не испил ещё И не в силах испить до конца: Слать им райские веянья В огневую агонию, А живым — высочайший Трансмиф Приоткрыть в сновидении, Запредельной гармонией Тоскованье и скорбь утолив. Кремль Небес! &#!51; Разорвалось бы Сердце наше кровавое, Если б внутренний слух уловил Не моленья, не жалобы — Хор, бушующий славою В час явленья им ангельских сил. Только радость предчувствия Отражаю в искусстве я, Хрупким шёлком словесным шурша, Но и этими поисками, Но и этими отблесками Озаряются ум и душа. 1955-1958

XIII. ГРИДРУТТВА

Но выше всех метакультур, объяв Их города в прозрачную округлость, Блистает сфера безграничных прав — Чертог взошедших в белизну и мудрость. От высочайших творческих миров, Где бодрствуют иерархи́и сами, Его отъемлет купол, свод, покров, Как беломраморными небесами. Но свет богов, но воля их и труд, Блистающие, как эфиро-море, Царят и плещут, дышат и поют В его могучем внутреннем просторе. И здесь для горних и для дольних стран, Для параллельно-разных человечеств, Молясь, творят миродержавный план Вожди священств и просветлённых жречеств. Они прошли по тем камням, что мы, Сквозь тот же зной и те же злые вьюги, И больше нет опоры духу тьмы В их благостно беседующем круге. 1955

XIV. УСНОРМ

Я не знаю — быть может, миллиард миллионов Соучаствует службам пятимерных пространств? Сколько воль, досягнувших до небесных аккордов, Свои души включают в краски этих убранств? Но склонился ли вечер для трёхмерного мира, Разгореться ль готова над Энрофом заря — А в Уснорме за клирами необъятные клиры Опускаются, близятся к синеве алтаря. Опускаются клиры, — Поднимаются хоры В бестелесном огне; Льёт над строгим их танцем Многотрубное солнце Рокот свой в вышине. Совершеннейшим голосом, Несравненнейшим мелосом Нарастает прибой, — Расцветающим лотосом Каждый встал перед Логосом Сам в себе и собой. Непрерывными таинствами здесь творят Литургию Человечества даймонов, стихиалей, зверей, — Сонмы тех, кто вкропил себя в эти хоры благие, Солнцу Мира сорадуясь, как теург-иерей. Световыми прокимнами, лучевыми акафистами Крестославно пронизывается благовонный простор, Мировыми кадильницами благостройно раскачиваются Прежде певшие вольницами духи моря и гор. И преграды просвечиваются, И лампады раскачиваются — Мерно, сквозь храм, Звёздными гроздиями, Тысячезвездиями, Выше всех стран. Силами Троицы Здесь заливается Шаданакар. В каждом достроится Здесь и раскроется Истинный дар. В этом святилище, В этом сиялище Пламенных сил Станет избранником, Первосвященником Каждый, кто жил. Каждого ставшего, Сан восприявшего Сменит другой — Столь же возвышенный, Нимбом украшенный, Столь же благой. Путь человеческий, Срывы и спуски, — Кончен навеки он, Тесный и узкий! Каждый одет Непорочной легендой, Каждый увит Драгоценной гирляндой — Цепью законченных В круговороте, Славой отмеченных Жизней во плоти; Став крылоруким, Зван он сюда В райские звуки Влить своё ДА. — Мы росли стихиалями, Мы играли, аукали По полям, по лугам, Голубыми воскрылиями Наклонясь, мы баюкали Птичий гомон и гам. Мы лились вдоль низовий, Мех листвы теребя... Ныне мы славословим Тайнодейством Тебя. — Были мы вишнями, Соснами выросли, Сделались вышними В небе, на клиросе; Плавно с амвона Вздымаем напев, До Ориона Ветви воздев. — Были несчастными, Были зверьми, — Наше участие В службе прими! — Пчёлами были, Были стрекозами, Свято кадили Небу мимозами, Колосом кланялись Тёплым ветрам... Тигры ли, лани ли, Мы — этот Храм! — Были жирафами, Были слонами... Странными строфами Деется нами Нынче служение В горнем краю, — Всех возвращение В правду Твою! — Были червями, Кобрами были, Зыблились в яме, В прахе и пыли, — В танце священном Днесь предстаём Здесь, в совершенном Храме Твоём! — Были некогда демонами, Громовыми игемонами Непроглядных Гашшарв, — Но просвеченно-гордыми Ныне вторим аккордами Титанических арф. Так вздымает планета в златословьи едином До высот эмпирея звездотканый орарь, Пред Отцом, Приснодевой и Божественным Сыном Как дитя и как воин, как творец и как царь. И роняют предстательствующие за несчётных живущих По мирам омрачённым — лепестки своих тайн До уснувших глубоко, в тёмно-каменных кущах, До глубинной темницы, до последних окраин. 1958

XV

Золотом луговых убранств Рай я в мечтах цвечу. Холодом мировых пространств Гасит мне Бог свечу. Гасит мне Бог свечу Сказок и детских вер; Если же возлечу К пристани вышних сфер — Как глубоко внизу Райский увижу брег, Радужную синеву Радостных его рек! Да, — над Олирной все Праздничные миры Зыблются как в росе, Искрятся как костры; Но, выше всех пространств, Чуждые дольних сходств, Смен или постоянств, Блещут миры Господств, Тронов, Властей и Сил — Миродержавных братств, Действеннейших светил, Истиннейших богатств. Образов не обретёт Бард или трубадур Вышним мирам, чей лёт — В небе метакультур. Льётся в подобный слой С дальних созвездий ветр; Там — шестимерный строй, Двадцатицветный спектр. Даль мировых пространств Там для очей не та: Дух, а не блеск убранств! Дух, а не пустота! Эти миры — цепь вех Ввысь, сквозь эдем — эдем, Долженствованье всех, Благословенье всем! Космос перед тобой Настежь. Так выбирай: Где же, который слой Именовать нам Рай? 1955


ПРИМЕЧАНИЯ

I. Шаданакар
Шаданакар — см. РМ. Брамфатура (система разноматериальных миров), связанная с нашей планетой — Землёй.

II. Ирольн.
Ирольн — см. РМ. Мир пребывания монад людей до момента их воссоединения с творимыми ими шельтами — человеческими "я", свершающими свой путь становления в плотноматериальных мирах.
Денеб — звезда в созвездии Лебедя.
Арктур — звезда в созвездии Волопаса.

III. «Может быть, тихою раковиной...»
Девон — четвёртая снизу система (период) палеозоя продолжительностью 60 млн лет.
Триас — первая система (период) мезозоя продолжительностью 45 млн лет.

IV. «Я умирал травой и птицей...»
Маори — коренное население Новой Зеландии.
Дравиды — народы, населяющие главным образом Южную Индию и говорящие на дравидийских языках.
Галлы — кельтские племена, заселившие в VI-V вв. до н.э. территорию к северо-западу от Альп, бассейны Рейна, Сены, Луары и верховья Дуная.
Гондвана — гипотетический материк, который, по мнению многих учёных, существовал в палеозойской и частично мезозойской эрах в Южном полушарии.
Траванкор (Траванкур) — местность в Южной Индии.
Атман — в индуизме и в индийской философии обозначение субъективного психического начала, индивидуального бытия и души, понимаемых и в личном, и в универсальном планах.

V. Даймоны
Даймон — см. РМ. Высшее человечество Шаданакара, где миссия Планетарного Логоса была завершена.
Пазори — здесь: сияния.
Лазарь — в Евангелии человек, бывший мёртвым четыре дня и воскрешённый Христом.
Сократ (470-399 до н.э.) — греческий философ, чьё учение дошло до нас в пересказах Платона и Ксенофонта.

VI. Олирна
Олирна – см. РМ. Первый из миров Просветления в восходящем посмертии человека.

VII. Файр
Файр — см. РМ. Второй из миров Просветления, великий праздник души.

VIII. Нэртис
Нэртис — см. РМ. Третий из миров Просветления, мир великого отдыха.
В первом варианте стихотворения была заключительная строфа:
Сольвейг — героиня пьесы Г.Ибсена "Пер Гюнт".

IX. Готимна.
Готимна — см. РМ. Четвёртый из миров Просветления, Сад Высоких Судеб.
Рух — общая тревога; набат, сполох, подъём.

X. Метакультуры.
Эанна — см. РМ. Затомис древней Вавилоно-ассиро-ханаанской метакультуры.
Затомисы — эфирные миры, светлые полюса каждой из метакультур человечества, их небесные страны, обители синклитов просветлённых.
Нергал — в шумеро-аккадской мифологии владыка подземного царства.
Аура — здесь: светящееся излучение, окружающее источник.
Эдем — здесь: см. РМ. Условное наименование затомиса романо-католической метакультуры (РМ).
Монсальват — затомис метакультуры европейского северо-запада, связанный также с американским севером, Австралией и с некоторыми частями Африки.
Олимп — в греческой мифологии гора в Фессалии, на которой обитают боги. Здесь: см. РМ. Затомис древней греко-римской метакультуры.
«Мэру (Сумэра) — согласно индийской мифологии, гора, увенчанная городом Брахмы и украшенная по склонам городами Индры и других высших иерархий индуистского пантеона» (примеч. Д.Андреева); здесь: см. РМ. Затомис индийской метакультуры.
Кремль — здесь: Небесный Кремль, надстояший над Москвою и соответствующий величайшему средоточию в затомисе — Небесной России.

XI. Затомисы
Фирн — зернистый лёд, образующийся в горных областях выше снеговой границы.
Самадхи — понятие в индуистской религии, обозначающее достижение высшей собранности и гармонии; созерцание высшей реальности.

XII. Святая Россия
Стихиали — см. РМ. Категория богосотворённых монад, проходящих свой путь становления в Шаданакаре преимущественно сквозь царства природы, но в большинстве случаев не имеющих физического воплощения. Так как аспектом своеобразного природного царства обладает и человечество, то имеются разнообразные виды стихиалей, связанные не со стихиями природы в широком смысле, а с природным стихийным аспектом человечества.

XIII. Гридруттва
Гридруттва — см. РМ. Один из миров Высокого Долженствования, превыше сегментарных делений метакультур, где творится общий план восхождения человечества.

XIV. Уснорм
Уснорм — см. РМ. Первый из миров Высокого Долженствования, храм вечного богослужения всех просветлённых существ Шаданакара, основанный великим человекодухом Иоанном Богословом.
Мелос (греч.) — песнь.
Логос — Третья ипостась Бога, высший демиург и Основа Вселенной. Для Шаданакара Он выражается через богорождённую монаду Планетарного Логоса — Иисуса Христа.
Теург — человек, рассматривающий жизнь как непрерывное божественное чудо.
Иерей — священник.
Прокимен — краткий стих из псалмов, который читают перед Апостолом или Евангелием.
Клирос — возвышение перед иконостасом в русской православной церкви, на котором находятся певчие и чтецы.
Орион — экваториальное созвездие.
Игемон (греч.) — властелин.
Эмпирей — по космогоническим представлениям древних греков наиболее высокая часть неба, наполненная огнём и светом.
Орарь — узкая длинная лента, которую носит на левом плече диакон.